Часто собеседники американских президентов не подозревали, что их разговор записывается. Составитель сборника с записью телефонных разговоров, брифингов и частных бесед восьми президентов признается, что не представлял, насколько велика разница между записями на пленке и их транскрипцией: «Стенографы не всегда улавливали каждую фразу, но даже при записи слово в слово бумага не передает всех нюансов, например, интонацию, с которой что-то произносилось на встрече. А ведь это говорит очень многое о человеке».

Почти пять тысяч часов президентских записей разбросаны по разным архивам Америки. В сборник вошла лишь малая часть. Некоторые сделаны в 40-х годах, когда в Белом доме жил президент Рузвельт. Его сообщение лидерам Конгресса об ухудшении отношений между США и Японией звучит как предзнаменование скорой войны: «Премьер-министр Японии только что дал интервью, в котором заявил, - мы не знаем, правда это или нет, поскольку они могут все отрицать, - что если мы предоставим помощь любой враждебной Японии стране, они расценят это как акт войны…»

Именно во время Франклина Рузвельта в Белом доме начали записывать президентские беседы и совещания. Он проводил в Овальном кабинете пресс-конференции, на которых не присутствовали секретари-стенографы, поскольку, считал Рузвельт, они сковывают атмосферу. В то же время он не хотел, чтобы его неправильно цитировали, - отсюда и магнитофонные записи.

Практику эту продолжили следующие президенты, часто проявлявшие себя как искусные закулисные политики. Особым искусством, по мнению Продоса, обладал Линдон Джонсон, которого он называет мастером телефонных убеждений. «Для Джонсона, - говорит историк, - телефон был музыкальным инструментом; он как бы нажимал на клавиши, и получался концерт, во время которого президент выдавал идеи, что-то требовал или заключал сделки, причем исключительно на своих условиях. На публике президенты демонстрируют себя с лучшей стороны, а в записях вы слышите, как они острят, не стесняясь подчас нецензурных слов».

Но лишь для одного президента записи оказались гибельными - для Ричарда Никсона. Попытка сбора информации о предвыборной стратегии демократов путем проникновения в штаб-квартиру их партии в комплексе «Уотергейт» в Вашингтоне была предпринята комитетом по переизбранию Никсона. Сам президент отрицал свою причастность, но в телефонном разговоре с шефом канцелярии Белого дома Робертом Холдеманом Никсон признал, что другого выхода, кроме «поганого Уотергейта» у него не было. Скандал, как известно, не утих, записи подтвердили попытки скрыть содеянное, и в августе 1974 года Ричарду Никсону пришлось покинуть Белый дом.

Уотергейт стали кульминацией президентских записей и началом конца этой практики. На смену звуковым лентам пришли видеокассеты. А записи Белого дома стали, по словам Продоса, «историческим подарком американскому народу». Они демонстрируют, как делалась политика и формировалась история в Вашингтоне в критические десятилетия ХХ века.